Неточные совпадения
В отдаленье темнеют леса, сверкают пруды, желтеют деревни; жаворонки
сотнями поднимаются, поют, падают стремглав, вытянув шейки торчат на глыбочках; грачи на дороге останавливаются, глядят на вас, приникают к земле, дают вам проехать и, подпрыгнув раза
два, тяжко отлетают в сторону; на горе, за оврагом, мужик пашет; пегий жеребенок, с куцым хвостиком и взъерошенной гривкой, бежит на неверных ножках вслед за матерью: слышится его тонкое ржанье.
Он даже отошел от публики на площадку между
двух мраморных лестниц, исключил себя из этих
сотен людей.
Через
сотню быстрых шагов он догнал
двух людей, один был в дворянской фуражке, а другой — в панаме. Широкоплечие фигуры их заполнили всю панель, и, чтоб опередить их, нужно было сойти в грязь непросохшей мостовой. Он пошел сзади, посматривая на красные, жирные шеи. Левый, в панаме, сиповато, басом говорил...
— Если б я пожелала выйти замуж, так мне за
сотню — за
две тысяч могут продать очень богатого старичка…
Две-три
сотни широко раскрытых глаз были устремлены все в одном направлении — на синюю луковицу неуклюже сложенной колокольни с пустыми ушами, сквозь которые просвечивал кусок дальнего неба.
— Значит, сейчас позвоним и явится покупатель, нотариус Животовский, спекулянт, держи ухо остро! Но, сначала, Клим Иванович, на какого черта тебе тысячи денег? Не надобно тебе денег, тебе газета нужна или — книгоиздательство. На газету — мало десятков тысяч, надо
сотни полторы,
две. Предлагаю: давай мне эти двадцать тысяч, и я тебе обещаю через год взогнать их до двухсот. Обещаю, но гарантировать — не могу, нечем. Векселя могу дать, а — чего они стоят?
Память показывала десятка
два уездных городов, в которых он бывал. Таких городов —
сотни. Людей, подобных Денисову и Фроленкову, наверное,
сотни тысяч. Они же — большинство населения городов губернских. Люди невежественные, но умные, рабочие люди… В их руках — ремесла, мелкая торговля. Да и деревня в их руках, они снабжают ее товарами.
Самгин глубоко вдыхал сыроватый и даже как будто теплый воздух, прислушиваясь к шороху снега, различая в нем десятки и
сотни разноголосых, разноречивых слов. Сзади зашумело; это Лютов, вставая, задел рукою тарелку с яблоками, и
два или три из них шлепнулись на пол.
Всякий матрос вооружен был ножом и ананасом; за любой у нас на севере заплатили бы от пяти до семи рублей серебром, а тут он стоит
два пенса; за шиллинг давали дюжину, за испанский талер —
сотню.
Мы пришли на торговую площадь; тут кругом теснее толпились дома, было больше товаров вывешено на окнах, а на площади сидело много женщин, торгующих виноградом, арбузами и гранатами. Есть множество книжных лавок, где на окнах, как в Англии, разложены
сотни томов, брошюр, газет; я видел типографии, конторы издающихся здесь
двух газет, альманахи, магазин редкостей, то есть редкостей для европейцев: львиных и тигровых шкур, слоновых клыков, буйволовых рогов, змей, ящериц.
Сильно бы вымыли ему голову, но Егорка принес к обеду целую корзину карасей,
сотни две раков да еще барчонку сделал дудочку из камыша, а барышне достал
два водяных цветка, за которыми, чуть не с опасностью жизни, лазил по горло в воду на средину пруда.
Витима — слобода, с церковью Преображения, с
сотней жителей, с приходским училищем, и ямщики почти все грамотные. Кроме извоза они промышляют ловлей зайцев, и тулупы у всех заячьи, как у нас бараньи. Они сеют хлеб. От Витимы еще около четырехсот верст до Киренска, уездного города, да оттуда девятьсот шестьдесят верст до Иркутска. Теперь пост, и в Витиме толпа постников, окружавшая мою повозку, утащила у меня три рыбы,
два омуля и стерлядь, а до рябчиков и другого скоромного не дотронулись: грех!
Там
сотни три картин, из которых запомнишь разве «Снятие со креста» Рембрандта да два-три пейзажа Клода.
Обвинению понравился собственный роман: человек с слабою волей, решившийся взять три тысячи, столь позорно ему предложенные невестой его, не мог, дескать, отделить половину и зашить ее в ладонку, напротив, если б и зашил, то расшивал бы каждые
два дня и отколупывал бы по
сотне и таким образом извел бы все в один месяц.
В отделе рукописей были
две громадные книги на пергаменте с
сотнями рисунков рельефного золота. Это «Декамерон» Боккаччо, писанная по-французски в 1414 году.
После революции лавки Охотного ряда были снесены начисто, и вместо них поднялось одиннадцатиэтажное здание гостиницы «Москва»; только и осталось от Охотного ряда, что
два древних дома на другой стороне площади.
Сотни лет стояли эти
два дома, покрытые грязью и мерзостью, пока комиссия по «Старой Москве» не обратила на них внимание, а Музейный отдел Главнауки не приступил к их реставрации.
Тропа, по которой мы шли, привела нас к лудеве длиной в 24 км, с 74 действующими ямами. Большего хищничества, чем здесь, я никогда не видел. Рядом с фанзой стоял на сваях сарай, целиком набитый оленьими жилами, связанными в пачки. Судя по весу одной такой пачки, тут было собрано жил, вероятно, около 700 кг. Китайцы рассказывали, что оленьи сухожилья раза
два в год отправляют во Владивосток, а оттуда в Чифу. На стенках фанзочки сушилось около
сотни шкурок сивучей. Все они принадлежали молодняку.
Отец ему давал, и Слепушкин снова приносил в срок; отец мой ставил его в пример; а тот через неделю увеличивал куш и имел, таким образом, для своих оборотов тысяч пять в год наличными деньгами, за небольшие проценты двух-трех куличей, несколько фунтов фиг и грецких орехов да
сотню апельсин и крымских яблоков.
Потом мы пошли к берегу и отворотили один камень. Из-под него выбежало множество мелких крабов. Они бросились врассыпную и проворно спрятались под другие камни. Мы стали ловить их руками и скоро собрали десятка
два. Тут же мы нашли еще
двух протомоллюсков и около
сотни раковин береговичков. После этого мы выбрали место для бивака и развели большой огонь. Протомоллюсков и береговичков мы съели сырыми, а крабов сварили. Правда, это дало нам немного, но все же первые приступы голода были утолены.
— Мне кажется, что вы меня не так поняли, Софья Игнатьевна, — заговорил Привалов. — Для осуществления моих планов нужен не один человек, не
два, а
сотни и тысячи людей. Я глубоко убежден в том, что эта тысяча явится и сделает то, чего мы с вами не успеем или не сумеем.
— Вот здесь была целая
сотня… Отличные сигары от Фейка. Это Веревкин выкурил!.. Да, он по
две сигары выкуривает зараз, — проговорил Ляховский и, повернув коробку вверх дном, печально прибавил: — Теперь ни одной не осталось…
Стариц да белиц будет за тысячу, это одних «лицевых», которы, значит, по паспортам проживают; потаенных еще
сотни две наберется.
Целую
сотню икон мне требуется, да десятка с
два литых медных крестов, да столько же медных складнéй.
— За него выходит, — молвил Чапурин. — Хоть богатством своим много уступит своей нареченной, а все-таки
сотни с
две тысяч у него и своих наберется.
— Окстись, приятель!.. Христос с тобой! — воскликнул Марко Данилыч с притворным удивленьем, отступив от Чубалова шага на
два. — Этак, по-твоему, сотня-то без малого в семнадцать рублев въедет… У холуйских богомазов таких икон — хоть пруды пруди, а меняют они их целковых по десяти за
сотню да по девяти… Побойся Бога хоть маленько, уж больно ты в цене-то зарываешься, дружище!.. А еще земляк!.. А еще сосед!..
— Вина миру пропоено на двести на десять целковых… здешнему старосте
две синеньких — десять рублев… писарю
сотня… голове пятьдесят… в правлении тридцать… окружному пятьсот… помощнику окружного да приказным пятьдесят… управляющему тысяча… палатским приказным триста… да по мелочам, на угощенья да на извозчиков приказным, секретаря в баню возил, соборному попу на ряску купил — отец секретарю-то, — секретарше шаль, всего двести пятьдесят; итого, значит,
две с половиной тысячи.
А что касается до какого-нибудь ручного ремесла. на которое можно жить и кормиться, то есть
сотни ремесел, которым легко выучиться в
две недели.
Плачутся на христолюбца обиженные, а ему и дела мало, сколачивает денежку на черный день, под конец жизни
сотнями тысяч начнет ворочать да разика
два обанкрутится, по гривне за рубль заплатит и наживет миллион…
Эту детскую книжку я знал тогда наизусть всю; но теперь только
два рассказа и
две картинки из целой
сотни остались у меня в памяти, хотя они, против других, ничего особенного не имеют.
— Прошу еще по рюмке, — пригласил я. (Ах, не осуждайте! Ведь врач, фельдшер,
две акушерки, ведь мы тоже люди! Мы не видим целыми месяцами никого, кроме
сотен больных. Мы работаем, мы погребены в снегу. Неужели же нельзя нам выпить по
две рюмки разведенного спирту по рецепту и закусить уездными шпротами в день рождения врача?)
— Надоел он ему. Задарма отдает, только подписчиков за
два месяца удовлетворить, с 1 ноября. Только гляди, чтоб дешево, дорогих сотрудников не надо. Вот Кузьмича возьми. Он и недорог и писуч! Роман ему огулом за
сотню на полгода закажем. Идет?
Он может забыть гибель сынов Франции, изменническую сдачу Метца, панику худо вооруженных и неодетых войск, но забыть пропажу часов, за которые он заплатил столько-то
сотен франков, rubis sur ongle [черта с
два] — никогда!
На первом беспрестанно встречаете вы длинные ряды обозов, нагруженных товарами; там же лежат богатые и торговые села: Богородское, Ухтым, Укан, Уни, Вожгалы (последние
два немного в стороне) — это центры местной земледельческой промышленности; на втором все пустынно, торговых сел вовсе нет, и в течение целой недели проедет лишь почтовая телега, запряженная парой и везущая
два предписания и
сотню подтверждений местным дремотствующим властям, да письмо к секретарю какого-нибудь присутственного места от губернского его кума и благо-приятеля.
Перебоев задумывается. Целых
два часа он употребил на пустяки, а между тем
два клиента словно сквозь землю провалились. Может быть, в них-то и есть вся суть; может быть, на них-то и удалось бы заработать… Всегда с ним так… Третьего дня тоже какая-то дурища задержала, а серьезный клиент ждал, ждал и ушел. Полтораста рубликов — хорош заработок! Вчера — ничего, третьего дня — ничего, сегодня — полторы
сотни.
Множество слуг, в бархатных кафтанах фиялкового цвета, с золотым шитьем, стали перед государем, поклонились ему в пояс и по
два в ряд отправились за кушаньем. Вскоре они возвратились, неся
сотни две жареных лебедей на золотых блюдах.
— Борис Федорыч, — прибавил Серебряный доверчиво, — я ведь не один; со мной пришло
сотни две станичников из-под Рязани.
Я имел
двух таких собак, которые, пробыв со мной на охоте от зари до зари, пробежав около
сотни верст и воротясь домой усталые, голодные, едва стоящие на ногах, никогда не ложились отдыхать, не ели и не спали без меня; даже заснув в моем присутствии, они сейчас просыпались, если я выходил в другую комнату, как бы я ни старался сделать это тихо.
Нередко убивал я более
двух десятков, а взлетевших перепелок с одной десятины насчитывали иногда далеко за
сотню; но такое многочисленное сборище сбегается только по вечерам, перед захождением солнца; разумеется, оно тут же и остается на всю ночь, а днем рассыпается врознь во все стороны, скрываясь в окружных межах, залежах и степных луговинах.
— Да. Сядь, не волнуйся. Мы не можем терять ни минуты. Среди
сотен, наудачу взятых вчера Хранителями, — попало 12 Мефи. И упустить два-три дня — они погибнут.
Пугачев
два дня бродил то в одну, то в другую сторону, обманывая тем высланную погоню. Сволочь его, рассыпавшись, производила обычные грабежи. Белобородов пойман был в окрестностях Казани, высечен кнутом, потом отвезен в Москву и казнен смертию. Несколько
сотен беглецов присоединились к Пугачеву. 18 июля он вдруг устремился к Волге, на Кокшайский перевоз, и в числе пятисот человек лучшего своего войска переправился на другую сторону.
На маленькой площадке были поставлены
две широкие избы, С площадки, кроме лесу и скал, ничего нельзя было рассмотреть; но стоило подняться на шихан, всего каких-нибудь десять сажен, и пред глазами открывалась широкая горная панорама, верст с
сотню в поперечнике.
У коляски Лаптева ожидало новое испытание. По мановению руки Родиона Антоныча десятка
два катальных и доменных рабочих живо отпрягли лошадей и потащили тяжелый дорожный экипаж на себе. Толпа неистово ревела,
сотни рук тянулись к экипажу, мелькали вспотевшие красные лица, раскрытые рты и осовевшие от умиления глаза.
В самом деле, что могло быть печальнее председателя уездной земской управы, получающего годовых
две с половиной тысячи, когда другие рвали десятки и
сотни тысяч?
— Деньги, брат, у того только есть, кто им цену знает, а ты хоть
сотню тысяч имей, пройдут между рук, как будто их и не было… А ты им цены не знаешь… Принес ты мне намеднись этот самый вексель, учти за три тысячи, я отказал; за
две, говорил, я говорю не могу; бери за тыщу… Так ли я говорю?
— Да так же! Что на нее смотреть-то? Вы как в походе будете, спросите у нас в
сотне Лукашку Широкого. И кабанов там что! Я
двух убил. Я вас свожу.
Кожаные приводы спускались там с потолка от толстого стального стержня, проходившего через весь сарай, и приводили в движение
сотни две или три станков самых разных величин и фасонов.
Я, разумеется, поднял голос и объявил, что вместо
двух явится
сотня татар, следовательно, бой не равен!
Через час мы дошли до мыса Омодуони. Надежда, что за ним мы увидим наш бивак, придавала энергию. Еще
сотни две шагов, и мы взобрались на скалу. Впереди был все тот же пустынный берег, те же камни, а дальше — еще какой-то высокий мыс.
— Баушка, ссуди меня сотней-другой… Разочтемся потом. За рубль
два отдам…
По этой мерке г. Устрялов должен стать теперь на недосягаемую высоту учености, потому что им открыты или объяснены не два-три ничтожные факта, а
сотни подробностей, бросающих действительно новый свет на прежде известные исторические явления.